Журналист, писатель, телерадиоведущий

Владимир Соловьев – журналист, писатель, шоумен и музыкант. Очень люблю Соловьева. Оставалось ответить на вопрос, как похудеть, и тут появился пример для подражания — мой друг Владимир Канторович. А где упоминания о ксеникале?)) Вроде бы на нем г-н Соловьев похудел. Сейчас в подтянутом, молодом мужчине с трудом узнается тот 160-килограммовый оппонент Гордона – именно столько весил Владимир Соловьев до похудения.

Он успевает вести несколько программ на радио и телевидении, записывать альбомы и издавать книги, сразу становящиеся бестселлерами. О своем удивительном опыте журналист написал книгу «Соловьев против Соловьева.

Это книга, то есть полноценное литературное произведение, в которой автор в характерной ему умной, ироничной и непринужденной манере рассказывает о своем волшебном превращении. И обязательно пить много воды – не менее 2 – 2,5 литра в день. Но только воды. Всякие пепси, газировки, сладкие напитки, нектары, тяжелые алкогольные напитки исключены!

А ранее – похудел еще на 50 килограммов. Всегда смотрю его передачи, молодец, что похудел. Боже, сколько в людях желчи и злобы…мы обсуждаем похудение и всего то, а не карьеру телеведущего и его личные качества. А при такой диете ксеникал не нужен.Особенно еще и на разгрузочных днях. И при этом не считать такую диету голодовкой? Соловьёв может нравиться, может не нравиться – надо высказываться по-существу.

Смотрю все его передачи и все о нем читаю. Сильный мужчина во всех отношениях. Он посмотрел на меня как-то так лукаво и сказал: «Тут вот я подумал, но что бы ты не обижался на меня, решил сказать, что это Макаревич тебя так назвал — так что это он сказал, что ты холодец.

Журналист, писатель, телерадиоведущий

Конечно, я видел себя в зеркале и иллюзий не строил — да, я большой — заметьте, не толстый, а большой — (спортивное прошлое — много мышц; я всегда был не маленьким). Он уже тогда был большим, а я еще только готовился к этому. Андрей много и изящно шутил по поводу своих размеров, это напоминало легкость Сирано. Правда, защищался не нос, а живот. Как хорош в этом был адвокат! Большую роль в этом сыграла фраза одного очень хорошего врача Владимира Сибирского.

От одного общения с ней я чувствовал, как покрываюсь шерсткой, и на копчике вылезает хвост-помпончик. Володя был прав, но я услышал это по — другому, я получил индульгенцию, заменив обмен на вес, — и пару лет продолжал жить толстяком. Обмен — это любимое объяснение всех моих бед. Я раньше уже усыхал — потерял килограмов 15 — так было надо, для интересов спортивной команды, чтобы заявиться в нужном весе — и худел не просто.

Все эти близнецы-братья, напоминающие проповедников в угаре, радостно хихикали и обменивались историями своего счастья. Я посмотрел на него и тихо сказал: «Пшел вон, урод. Захочешь стать красивым, подойдешь — научим».

Неудивительно, что империя алчности и лжи рухнула одновременно со смертью, в сравнительно молодом возрасте, владельца. Оставалось голодание — в конечном счете все давали один и тот же универсальный совет: меньше жрать и больше двигаться. Сейчас я могу сказать, что этот совет очень и очень порочный, но звучал-то он всегда как догма. Я не могу голодать — портится настроение и страшно болит голова.

Так случилось, что я любил и был любимым, и никто меня не попрекал моими размерами, так что худеть, если угодно, было даже противопоказано. Посудите сами. Передача «Процесс» была довольно популярна, выходила на ОРТ и строилась на конфликте двух персонажей.

Мама уже тогда смотрела на меня с тревогой: я заходил к ней уставший и пытался подремать минуть тридцать — дышал при этом нехорошо. Да и выбор одежды уже не был радостью — в магазине покупалось то, что есть моего размера, а в таком размере выбор небогат. С того самого времени он начал заниматься фарцовкой одежды, до сих пор не может остановиться и добился в этом элегантности неповторимой — лучший по вымершей профессии.

Что-то в его словах было настолько проникновенное, что я задумался. А тут еще и машины подсуропили. В карт я не залезаю — для праздника «Серебряного дождя» сделал кружочек на стадионе ЦСКА, так полужопия и свисали поверху. Эту мою особенность подметил давным-давно Константин Пузиков и перед каким-нибудь важным обсуждением подходил с бутербродом: «Володь, может поешь…».

Наверное нет. И это самый важный аспект проблемы. Мой друг Дюша вдруг стал быстро уменьшаться в размерах, его супруга Надя перевела всю семью на эти рельсы, и это дало результат. Дюша принес книгу, и я ее даже полистал, но читать не стал, не сложилось. Так бы, наверное, я и жил в своих под 140 кг, если бы не случились два события, никак не связанные между собой. Первое — у меня появилась мотивация к похуданию и второе — я встретил живой пример.

Мне и спать не надо много, если есть работа. Ну вот и не мучайся: обмен — это данность». Он поддержал, когда было трудно, и у них в первую очередь политические обязательства. Да уж, чего-чего, а пожрать я мог — всего и с добавкой. Я очень-очень люблю этот процесс, мне нравится сниматься, и я болею, когда нет работы. Я и сказал, что с ОРТ роман закончен. В зале происходят и словесные полемики. Я не хотел похудеть, я жаждал объяснений невозможности этого и утешал себя мыслью о пластической операции в клинике гениального Александра Семеновича Бронштейна.

Обратите внимание: